In English
История
Петр Фоменко
Неспектакли
Спектакли
Архив
На нашей сцене
Актёры
Денис Аврамов
Полина Агуреева
Полина Айрапетова
Мария Андреева
Анатолий Анциферов
Карэн Бадалов
Ольга Бодрова
Елизавета Бойко
Юрий Буторин
Иван Вакуленко
Иван Верховых
Степан Владимиров
Игорь Войнаровский
Елена Ворончихина
Анатолий Горячев
Мадлен Джабраилова
Виталий Довгалюк
Лилия Егорова
Дмитрий Захаров
Амбарцум Кабанян
Галина Кашковская
Александра Кесельман
Алексей Колубков
Дарья Коныжева
Вениамин Краснянский
Михаил Крылов
Наталия Курдюбова
Ксения Кутепова
Полина Кутепова
Максим Литовченко
София Лукиных
Илья Любимов
Олег Любимов
Фёдор Малышев
Наталья Мартынова
Виталий Метлин
Александр Мичков
Александр Моровов
Томас Моцкус
Олег Нирян
Екатерина Новокрещенова
Серафима Огарёва
Николай Орловский
Кирилл Пирогов
Степан Пьянков
Роман Рахимов
Тагир Рахимов
Дмитрий Рудков
Владимир Свирский
Екатерина Смирнова
Владислав Ташбулатов
Валюс Тертелис
Юрий Титов
Денис Толгов
Владимир Топцов
Виктор Трайбер
Никита Тюнин
Галина Тюнина
Василий Фирсов
Евгений Цыганов
Роза Шмуклер
Рустэм Юскаев
Павел Яковлев
Сергей Якубенко
Борис Яновский

Режиссура
Художники
Руководство
Руководство
У нас работают
Стажеры
Панорамы
Пресса
Видеотека
Вопросы
Титры
Форум
Заказ билетов
Репертуар на январь
Репертуар на ноябрь
Репертуар на декабрь
Схема проезда
Документы




Твиттер
Фейсбук
ВКонтакте
YouTube
Сообщество в ЖЖ



Татьяна Власова
«Театрал», 14.09.2026

Новая формула любви

В «Мастерской Петра Фоменко» появился свой Сирано

Кодой минувшего театрального сезона в Москве стала премьера «Сирано де Бержерак» — худрук «Мастерской Петра Фоменко» Евгений Каменькович придерживал ее, как козырную карту, и она сыграла: Фёдор Малышев уже получил премию «МК», и, скорее всего, это не последняя награда за роль Сирано.

У премьера труппы, много занятого и как актёр, и как режиссёр, до пьесы в стихах Эдмона Ростана уже была не одна «стихотворная разминка»: «Рыцарь. Моцарт. Пир», «Пугачёв», «Тёркин». Теперь – «Сирано де Бержерак» в переводе Елены Баевской (четвёртом, последнем по счёту), написанном строфой лирической, не разговорной, но её «дыхание» максимально приближено к оригиналу.

Ростан написал «героическую комедию», а Каменькович поставил «признание в любви в пяти картинах с одним антрактом», — и это жанровое определение многое объясняет. «Сирано де Бержерак» в «Мастерской Петра Фоменко» — прежде всего, признание длинною в жизнь, но, несмотря на высокие слова, он совершенно лишен высокопарности и сосредоточен даже не на любовной муке, а на служении, на «рыцарстве». Причём эти абсолютно романтические, не сегодняшние понятия становятся частью «театра в театре»: зрителю аккуратно – но всё время – напоминают, что это игра, «упражнения в прекрасном», и ретушируют театральностью, лёгкой игровой формой любые намёки на пафос. Спектакль с первых минут сознаётся, что он спектакль, — парит между шутливостью и серьёзностью. Тон задаёт уже обращение к публике – mesdames и messieurs – с просьбой выключить телефоны: на чистом французском, как если бы зрители собрались не на набережной Тараса Шевченко, а в театре «Бургундский отель».

«ИГРЫ С ЗАНАВЕСОМ»
Шагнуть по ту сторону «обыденной» жизни – и почувствовать себя, как дома, на территории игры помогает решение художника Евгении Шутиной: подвижный занавес, двигаясь по спирали, все время прикрывает часть игровой площадки и выводит из зоны видимости – за тяжелыми складками герои пропадают, теряются и возникают снова, путаются в обмане и самообмане, а полной картины никогда не видят. Порой кажется, что здесь «играют в прятки» с самим временем и скрывают свою уязвимость под широкополыми шляпами гасконцев. Занавес держит в «магическом круге», связывает и освобождает. Он же делит пустое пространство сцены на зоны публичности, где Сирано открыто говорит о своих принципах («смотреть всегда в упор, судить всегда свободно») – и зоны недосказанности, где чувства таятся, маскируются, а их носитель остается неузнанным и прячет свою сущность. Неоромантизм Ростана «фоменки» сближают с собой сегодняшними через тему театра как измерения жизни, где есть место авторству и бегству от встречи с реальностью – здесь ее можно пересобрать, перепридумать.

«НОС КАК ВЫБОР»
Фёдор Малышев выходит на сцену в футболке с надписью «ГИТИС» и подбирает себе подходящий нос – примеряет один, другой, пока не остановится на красном, треугольном, похожем на клюв петуха. Самый подходящий вариант для нонконформиста Сирано, известного тем, что ведет себя крайне вызывающе, независимо и готов отстаивать свой «знак отличия», даже если нужно драться (а прототип ростановского героя, между прочим, проводил 360 поединков в год, то есть дрался на шпагах почти каждый день). Но все же этот Сирано – точно не про огонь слова, не про какой-то внутренний огонь.

Дуэль в стихах – на глазах у всей парижской элиты – он ведёт не на пределе, а как будто спустя рукава, слегка небрежно. Импровизация даётся ему – как лёгкому французскому поэту – без внутреннего напряжения, но не «искрит». Сирано больше уходит в тень, чем разгоняет свой поэтический «двигатель» в свете софитов. Буквально уходит за занавес, в слепую зону – и выносит оттуда последние ударные строчки, а потом – шляпы противников, нанизанные на шпагу. Чтобы поставить на место оппонентов, он не фехтует словами, а именно играет. Если и пытается поразить (во всех смыслах) фехтовальными приемами, то в шутливой манере. Действует как «человек играющий» — не как заложник собственной неуспокоенности, неготовности мириться с фальшью (в театре и в жизни). Каменькович и Малышев не делают Сирано «невольником чести», но наделяют той степенью внутренней свободы, которая позволяет самому выбирать правила игры. И «выдающийся» нос – это выбор, а не данность.

«АВТОР НЕ СВОЕГО СЧАСТЬЯ»
Сирано «фоменок», в отличие от своих предшественников в МХТ им. Чехова, «Сатириконе», театре «Около», свободен от комплексов и внутреннего «нарыва» — мысль, что он некрасив, не сидит в голове, не мучает. Потому что бутафорский нос не мыслится как уродство, здесь это – способ показать свою отдельность, заявить о своем праве не совпадать с большинством: «Неподражаем я, и с этом мой успех». Внешне Сирано не менее – если не более – привлекателен, чем Кристиан, харизматичен, и его решение уступить любовь Роксаны, отказаться от победы, и искать поэзию в поражении – парадокс, который становится «точкой сборки» образа.

Собственно, весь «Сирано» написан про бескомпромиссность, но Фёдор Малышев меняет её на готовность жертвовать собой, на любовь высшей пробы – ту самую, которая, по словам апостола Павла, «не ищет своего… и никогда не перестает», – Сирано «фоменок» смещает акцент на способность отдавать, тратить себя и быть сочинителем, автором не своего счастья. Режиссировать отношения, красота которых отменяет законы гравитации. 

«НА ЯЗЫКЕ БАЛЕТНЫХ ПА»
Первую влюбленность Роксаны – а Ольга Бодрова играет её девчонкой на подростковых «пружинах» – он поднимает на такую высоту, что она сама начинает «расти» вместе со своим чувством: её нетерпеливое сердце сначала поднимается на цыпочки, чтобы дотянуться до каждого летучего стиха, потом замирает на высокой башне из стульев – и слов, способных оторвать от земли, – а после порхает в балетных па, с ни с чем не сравнимым чувством невесомости в каждом прыжке, и благоухает, как раскрывшийся бутон розы. В камзоле винного цвета она врывается туда, где свистят пули, – за занавес-экран с «мириадами» пулевых отверстий, сквозь которые бьет свет – и здесь, на границе жизни и смерти, ничего не боится. Потому что с ней – письма Сирано. Их количество – и объем чувства, отлитого в поэтическую форму, – создает иллюзию неуязвимости, «железный купол».

Но театр военных действий живет по своим правилам – «цепной реакции» воздушных поцелуев здесь точно не место. У Роксаны он забирает вместе с Кристианом, отчаянным стремлением к любви – и остановившемся на вдохе признанием Сирано – способность «летать». Оставляет ей только отзвуки протяжных интонаций Бродского – котурны, с которых она смотрит на своего «рыцаря» и опять ничего не видит. Обманывается от начала и до конца. И все-таки за 15 лет в трауре по несбывшемуся Роксана – вместе с Сирано, который вращается вокруг неё, как спутник, и не сходит со своей орбиты – проходит путь, который делает человека объемным и дает впустить в себя любовь, способную на самоотречение. 

Внутренний объем самого Сирано – и его внутренняя свобода – переходит во внешний план, читается как манифест, когда он находит в себе силы срежиссировать последнюю встречу с Роксаной – и свой финальный выход: бьется с театральными прожекторами, а они тоже бьют в глаза, слепят. Именно здесь – один на один со слепящей стеной, с пределом, за которым вот-вот остановится время, – он делает то, без чего не мог бы остаться собой, жить на своих условиях. Гасит ложь, лицемерие всех видов и мастей, все слова с частицей псевдо-, за которыми теряется представление о человеческом достоинстве и подлинность, а для Сирано это – основа. Отстаивать её он готов, пока не погаснет сам.

Источник: Театрал


Другие статьи



© 1996—2026 Московский театр
«Мастерская П. Фоменко»
fomenko@theatre.ru
Касса: (+7 499) 249-19-21 (с 12:00 до 21:00, без перерыва)
Справки о наличии билетов: (+7 499) 249-17-40 (с 12:00 до 20:00 по будням)
Факс: (+7 495) 645-33-13
Адрес театра: 121165 Москва, Кутузовский проспект, 30/32
Rambler's Top100